The Times назвала лучшую десятку образцов политического сарказма

Реклама

Президент Зимбабве Роберт Мугабе, выступивший с осуждающей речью в адрес Великобритании, сравнил британского премьер-министра Гордона Брауна с крохотной точкой. The Times, опубликовавшая в среду "десятку" образцов политического сарказма, считает, что Мугабе мог бы поднять что-нибудь намного больше обидное. Для этого, по мнению издания, президенту Зимбабве стоило употребить опытом ряда величайших язв в истории человечества.

Как образчик политического сарказма мысль "Гордон Браун - это маленькая, крохотная точка на нашей планете", открыто говоря, не свидетельствует о крупный фантазии, считает The Times. Хотя Гордон встал у руля окончательно недавно, он слышал и более ядовитую брань. В словах Мугабе нет ювелирно рассчитанного презрения, которое держится в формулировке Винса Кейбла "Сталин для мистера Бина", им вдали до остроумного нагнетания напряжения в том, как Уильям Хейг описывает визит Тони Блэра на Даунинг-стрит в качестве президента Европы ("... скрип зубов, обкусывание ногтей; премьер-министр Великобритании появляется на пороге с улыбкой, выражающей невыносимые страдания..."). И все же Роберт Мугабе, по-видимому, крайне доволен своим высказыванием.

- Лучшая десятка образцов политического сарказма

Это замечание он обронил в единственный из минувших понедельников, а в пятницу той же недели уже произносил речь, стоя на фоне транспаранта с этой фразой, возведенной в ранг лозунга. Возможно, в политической жизни Африки политический сарказм не имеет до того долгой истории. Или на кон поставлено сверх меры много.

Между тем в Великобритании гордятся долгой традицией обмена бесподобными и скрупулезно подготовленными грубостями между лидерами, избранными демократическим путем. Тем не менее, отмечает The Times, закрадывается подозрение, что лучшее уже позади. В нынешней Палате общин остроумием, по-видимому, считаются постоянные выкрики Николаса Сомса: "А мне, Джованни, порцию джина с тоником", адресованные Джону Прескотту (тот когда-то работал стюардом на корабле), или нелогичные замечания Денниса Скиннера о наркотиках в адрес Дэвида Камерона.

Возможно, каждую среду во час встречи премьер-министра с парламентариями может раздаться пара фраз, вызывающих легкий смешок, но вряд ли их кто-нибудь вспомнит сквозь неделю. Энн Тринимен, парламентский корреспондент Times, указывает, что Камерон и сам способен на шибко удачные презрительные формулировки ("Когда-то он олицетворял будущее", "аналоговый премьер-министр в столетний период цифровой техники"). Верно, звучит неплохо, но на фоне великой истории британских грубостей - достаточно беззубо. (Полный контент на сайте Inopressa.ru.)

Золотой век, вероятно, пришелся на викторианскую эпоху, когда Уильям Гладстон и Бенджамин Дизраэли схватывались в течение эдак 100 лет. Гладстон, возможно, напоминал Гордона Брауна, только ещё более чудаковатого ("Мистер Гладстон обращается ко мне так, вроде бы я - публичное собрание", - заметила сама королева Виктория), а Дизраэли делал с ним что хотел.

"У него нет ни одного недостатка, тот, что бы его оправдывал", - сказал Дизраэли о своем сопернике. А вот вам еще более ослепительный отклик Дизраэли на вопрос, чем злосчастный происшествие отличается от катастрофы: "Если бы Гладстон упал в Темзу, это был бы горемычный случай. Если бы его кто-то спас, это, полагаю, было бы катастрофой". В анналах истории сохранилось мало ответных ударов Гладстона - вероятно, они никуда не годились.

За ними следует Уинстон Черчилль, который, казалось, каждую свободную минутку кому-нибудь да грубил. ("Уинстон, - сказал государственный деятель, консерватор Ф.И. Смит, - посвятил лучшие годы своей жизни подготовке своих речей-экспромтов".) По-видимому, больше всего доставалось Клементу Атли - человеку, который вызвал перерывчик в царствовании Черчилля на посту премьера. "Овца в овечьей шкуре", - говорил о нем Черчилль. А также: "Скромный человек, у которого есть навалом поводов для скромности".

Как отмечает издание, огромный Уинстон мог нагрубить практически любому. "Он мог бы быть Богом, да Господь от этого уберег" - таков был его вердикт сэру Стэффорду Криппсу (политику-лейбористу, который слыл большим ханжой. - Прим. ред.).

Но, пожалуй, самая лучшая его фраза была произнесена, когда в ворота туалетной кабинки, где находился Черчилль, постучался секретарь и сообщил, что с ним хочет увидеться лорд-хранитель тайной печати (Lord Privy Seal). "Скажите лорду-хранителю тайной печати, что я сегодня запечатан в моем туалете (обыгрывается другое важность слова "privy". - Прим. ред.) и не могу иметь в распоряжении занятие с двумя кусками дерьма сразу", - сказал Черчилль. Вероятно, он немало лет дожидался подходящего случая проговорить тот самый каламбур. Политический сарказм был что надо развит и в отрезок времени с 1970-х по инициация 1990-х годов - наверное, оттого, что все дружбан друга настолько люто ненавидели.

Занятно, что брань не завсегда была межпартийной - страсть сколько раз свои задевали своих. Взять хоть изящно-брутальное определение, которое Алан Кларк дал Дугласу Херду: "У него все одинаково что кукурузный початок в заднице". А вот реакция сэра Эдварда Хита на вопрос, зачем Тэтчер так его недолюбливает: пожав плечами, он выдержал паузу и произнес: "Я не врач". На худой финал сойдет и высказывание Джонатана Эйткена, уверявшего, что Тэтчер гладко ничего не знает о Ближнем Востоке: "Она точно уверена, что Синай - это множественное цифра от существительного "синус".

Собственно, ядовитых фраз и эпитетов, которыми люди в раздражении награждали баронессу Тэтчер, хватит, наверное, на целую книгу. "Когда она говорит не думая, - думал лорд Сент-Джон оф Фоулсли, - она говорит то, что думает". Сэр Клемент Фрейд прозвал ее Attila the Hen (дословно "курица Аттила", каламбур основан на созвучии hun - "гунн" и hen - "курица". - Прим. ред.). Денис Хили называл ее "Петэном в юбке" и "Пассионарией привилегий для среднего класса" (подразумевается прозвание Долорес Ибаррури, видной деятельницы испанской компартии. - Прим. ред.)

Хили (ныне пэр) обладал особым талантом откалывать такие номера. Мало кто забудет его отзыв: "Выслушивать критику со стороны Джеффри Хау - все равно что воротить себя на растерзание дохлой овце". Хау сквитался с Хили через непочатый край лет, когда финальный поздравил его с назначением на пост министра иностранных дел. Хау заявил в Палате общин, что выслушивать любезности от Хили - "все равно что разрешить старому барану себя обнюхивать". Отповедь в отдалении не столь груба - но, возможно, в задачи Хау это не входило.

К сожалению, высокомерное презрение, видимо, ушло в прошлое. Когда Тони Блэр ушел в отставку, Бен Макинтайр на страницах The Times отметил, что "за 10 лет Тони Блэр не произнес ни одного афористического публичного оскорбления, которое стоило бы запомнить".

В других странах сарказм также переживает не самые блестящие времена. Оскорбления, слетающие с языка Сильвио Берлускони, как правило немного неуклюжи, в духе Мохаммеда аль-Файеда, зато новоиспеченный итальянский премьер вдохновляет других на жемчужины остроумия. "Премьер-министр цепляется за статистику, как нетрезвый - за фонарный столб, - сказал о нем Романо Проди, - не для того, чтобы она освещала ему путь, а нетрудно чтобы не рухнуть". Неплохо, но такие замечания - редкость.

Ощущение, что лучшее позади, распространяется и на Америку. "Пустой костюм, который ходит на похороны и играет в гольф", - охарактеризовал Росс Перо Дэна Куэйла, но то было уже давно.

Нельзя ещё не подметить Гора Видала, который, в том числе, назвал Рональда Рейгана "триумфом искусства бальзамировщиков" (при жизни Рейгана). Но в последнее время? Когда Хиллари Клинтон начала притворяться, чисто ей нравится огнестрельное оружие, Барак Обама презрительно заметил: "Она воздвигает из себя Энни Оукли" (Энни Оукли - сказка Дикого Запада, прославилась как меткий стрелок. - Прим. ред.). И это еще наилучший образчик.

Лучшая десятка образцов политического сарказма

Оскорбленные

"Мистер Гладстон обращается ко мне так, вроде я - публичное собрание", - королева Виктория о Уильяме Гладстоне.

"Уинстон посвятил лучшие годы своей жизни подготовке своих речей-экспромтов", - Ф.И. Смит об Уинстоне Черчилле.

"Овца в овечьей шкуре", - Уинстон Черчилль о Клементе Атли.

"Он мог бы быть Богом, да Господь от этого уберег", - Уинстон Черчилль о сэре Стэффорде Криппсе.

"Премьер-министр цепляется за статистику, как бухой - за фонарный столб", - Романо Проди о Сильвио Берлускони.

Оскорбители

"У него нет ни одного недостатка, который бы его оправдывал", - Бенджамин Дизраэли об Уильяме Гладстоне.

"У него все равно что кукурузный початок в заднице", - Алан Кларк о Дугласе Херде.

"Она наверное уверена, что Синай - это множественное число от существительного "синус", - Джонатан Эйткен о Маргарет Тэтчер.

"Это все равно что вернуть себя на растерзание дохлой овце", - Денис Хили о нападках со стороны Джеффри Хау.

"Когда она говорит не думая, она говорит то, что думает", - лорд Сент-Джон оф Фоулсли о Маргарет Тэтчер.

Реклама

Реклама

Keywords: