Классовый товарищ

Триумфатор Каннского фестиваля-2008 Лоран Канте поговорил с "Экспертом" о школьном образовании, переоцененной культуре, "Золотой пальмовой ветви" и новой роли кинематографа в меняющемся мире

Лоран Канте

Фото: Titti Fabi/Grazianeri/Agency.phtographer.ru

"Класс" Лорана Канте, выходящий на днях в русский прокат, стал на родине настоящим феноменом - и не только потому, что тот самый кино принес Франции первую "Золотую пальмовую ветвь" за двадцать лет, а следом сделался сенсацией проката, собирая аншлаги на пятистах копиях (невиданный тираж для разговорного фильма без единой звезды).

История, картины, конечно, сенсационна. Скромный режиссер - ни капли не из фаворитов публики или критики - экранизировал документальную книгу, написанную учителем французского языка и литературы Франсуа Бегодо об одном учебном годе в одной парижской школе. На главную образ взял самого Франсуа, на роли его учеников - метко таких же, как описанные в книге, детей иммигрантов из Азии и Африки. Превратил съемочную площадку в открытое ателье. Неожиданно для себя попал в каннский конкурс; картину туда включили внепланово, в крайний момент, и показывали в день намедни закрытия. А после этого жюри во главе с Шоном Пенном отдало ему стержневой приз, вызвав на сцену не только Бегодо и Канте, но и шумную ораву школьников в несуразных вечерних туалетах. Жюри голосовало единогласно, и, как говорили в кулуарах, из-за этого без гарантированной награды остался Клинт Иствуд - тот, что в действительности неотложно приехал к закрытию фестиваля из США в Канны, но на церемонию за своим утешительно-почетным призом почему-то не явился.

Так вот: "Класс" стал событием не только из-за этой живописной "истории успеха". Этот ненавязчивый и скромный фильм как черт из табакерки поднял (и - в той мере, что вообще возможна для кинематографа, - на практике решил) за пару часов экранного времени ключевую проблему современного искусства, да и политики. Проблему коммуникации "человека культуры" с дикарями, взрослых - с молодыми, коренных европейцев - с пришельцами, кинематографа - со зрителем. Об этом и о многом другом с Лораном Канте побеседовал обозреватель "Эксперта".

- Насколько неожиданным был для вас фарт "Класса" поначалу в Каннах, а вслед за тем ещё и в прокате?

- Это стало огромным сюрпризом. Наш фильм все-таки делался как экспериментальный. У нас не было известных актеров, сценарий был специфическим... скажем так, открытым для любых модификаций по ходу съемок. Нам казалось, что такое кино всего ничего соответствует привычным представлениям о Каннском фестивале. Но со временем мы стали обретать единственный намек за другим: мол, фильм удался. Перед официальным сеансом в Каннах был показ на кинорынке. Там, до всяких наград, "Класс" купили представители сорока стран. Уже тогда мы получили отклик на один из вопросов, мучивших нас: подлежит ли такое кино экспорту или оно останется интересным одним французам?

Официальный показ произвел на меня колоссальное впечатление. Гигантский зал, взлет по ступеням, накрытым красной ковровой дорожкой... я увидел фильм так, как не видел его никогда. Зал вибрировал, смеялся, пугался. Тут я в первый раз и понял, что энергия картины заводит публику, трогает ее. Но "Золотой пальмовой ветви" мы все одинаково не ждали. Нас спросили накануне церемонии закрытия: "Можно попросить детей припоздать на денек?" Мы шли на церемонию в полной уверенности, что получим спецприз за работу актерского ансамбля. Заранее ликовали. Ждали награды до самого конца церемонии, начали уже нервничать. И тут объявили, что нам присуждена "Пальма".

- У нас в России фильм, снискавший счастливый момент на фестивалях, ни при каких обстоятельствах не бывает успешным в прокате. "Класс" шел на аншлагах пятьюстами копиями. Почему, по-вашему , зрители на него пошли? Все занятие в каннской рекламе?

- Точного ответа на этот вопросительный мотив мы не узнаем никогда. Но я думаю, что Канны сыграли свою роль. Мы получили первую "Пальму" для Франции за двадцать с лишним лет. Само представление присуждения приза растрогало и заинтересовало многих - все эти дети на сцене... Нашего фильма сильно ждали. Кроме того, во Франции давнехонько ведутся общественные дискуссии о публичном школьном образовании, и эта задача задевает общество. Ну и еще один, иррациональный момент: "Класс" безотлагательно понравился публике, и она проявила свою симпатию, отправившись в кино.

- Кто-то из французских критиков наутро позже награждения фильма в Каннах саркастически писал, что приз присужден министерству образования...

- Это ошибка, ошибочный слух! Наоборот, минобразования дистанцировалось от фильма, ибо образ школы в нашей картине далек от того, который они хотели бы пропагандировать. В конец дня присуждения награды министр, не видевший фильма, заявил, что "Класс" - "дань уважения учителям". Это он так заискивал перед школьными преподавателями, которые протестуют супротив политики министерства. Но когда чиновники посмотрели "Класс", они тотчас перестали о нем упоминать. Фильм показывает довольно сложные ситуации, о которых министерство предпочитает умалчивать. При этом мы никому не выносим приговор, оставляя все на суд зрителя.

- В каждом из ваших фильмов силен не только социальный, но и политический стержень. "Отдел кадров" - картина о классовом неравенстве новых управленцев и их родителей, заводских рабочих. "Тайм-аут" - о необходимости иметь в распоряжении работу, без которой джентльмен оказывается выброшенным за борт общества и просто сходит с ума. "На юг" - о том, как "секс-туристы" со Старого Запада подпитываются витальной энергией проституток из стран третьего мира. "Класс" - кино о том, каковы шансы иммигрантов сделаться полноценными гражданами "цивилизованного общества"...

- Моя мишень в каждом фильме - поведать о теперешнем состоянии нашего общества. Но это не должно быть единственной задачей. Я стараюсь взирать шире. Мое кино - о личности, которая ищет близкое местоположение в обществе. А среда ни в жизнь не приветствует чужаков, оно старается их оттолкнуть. Это и есть главная социальная, а ещё политическая идея. Она, полагаю, и привлекает зрителей.

- Одна из самых революционных особенностей "Класса" - полное исчезновение границы между документальным и игровым кино...

- Я так не считаю. Для меня в этом фильме нет гладко ничего документального, все было скрупулезно прописано в сценарии. Правда, некоторые диалоги стали результатом импровизаций, но интрига фильма осталась нетронутой. Меня поражает, что люди принимают все за чистую монету, считают "Класс" документальным фильмом. Чисто формально - да, некоторые признаки имеются, но все-таки история рассказана по классическим законам сюжетосложения.

- Смотрите сами: сюжет прописан в сценарии, но сценарий-то основан на книге, написанной о реальных событиях. Исполнители не нетрудно непрофессиональные актеры, они, по сути, идентичны персонажам: школьники играют школьников, учителя - учителей...

- Пусть все они непрофессионалы, но при этом настоящие актеры, я настаиваю! Мы совместно с ними формировали персонажей, чтобы рассказать историю. Взять центральную сюжетную линию, связанную с исключением мальчика-драчуна Сулеймана: ее в книге, позволительно считать, совсем не было. Книгу, кстати, истинно не возбраняется прозвать документальной. А мы создали драму, интригу, на которой построена вся картина. Конечно, начинается свой расклад как повседневная и как будто бы нейтральная хроника жизни одного класса. Понемногу формируются персонажи, зритель с ними знакомится, и тут стартует сюжет.

- Любопытно, что вы отбирали на роль практически каждого второго подростка из общего числа пришедших на пробы. Как это не похоже на обычные рассказы режиссеров: "Мы отсмотрели три тысячи детей, покуда не нашли единственного..." Вы истина верите, что в каждом - или без малого в каждом - разрешено пробудить ото сна артиста?

- Ну не совсем. Просто подростковый возраст облегчает вывод многих проблем. Кино - подвижный, мобильный наружность искусства. Четырнадцатилетние подростки также мобильны. Мы дружбан к другу присматриваемся, проводим сообща несть числа времени, и дети потихоньку привыкают к особенной работе: актерской игре. Соблюдайте эти несложные условия - и практически с каждым придете к удовлетворительному результату. Правда, есть одно "но": персонаж и история должны быть убедительными для самого актера, он должен в них поверить.

- В фестивальном мире, звездой которого вы в одночасье стали, режиссер, как правило, считается деспотом, тираном, навязывающим всем остальным - от актера до оператора, от продюсера до зрителя - свои правила игры. Вы, похоже, дядя вовсе иного склада?

- Ровно противоположного! Не ненароком "Класс" разворачивается в демократическом пространстве. Заметьте, меня интересовала не вся рутина учебного года, а только дискуссии, в которых принимают участие преподаватель - Франсуа Бегодо - и его ученики. Съемочная площадка моего фильма тоже стала пространством демократии. Я хотел быть не Автором, а скорее дирижером большого оркестра. Моя проблема - остановить свой выбор из всех предложений лучшее и сыскать групповой язык для всех участников процесса. "Класс" - в лучшем смысле слова "коллективное кино". Этот фильм принадлежит всем, кто участвовал в работе над ним.

- Это редкий эпизод этого конкретного фильма или вы рассчитываете и дальше снимать в том же духе?

- Я давно стараюсь по возможности сокращать цифра собственных вмешательств в творческий ход и привлекать актеров к соавторству, соучастию. Я хотел бы продолжать в том же духе, но не к любому фильму, не к каждой истории эдакий алгоритм применим. Тем больше не любому режиссеру понравится вкалывать таким образом - так что я не стал бы величать наш манера универсальным и навязывать другим. Но я старался трудиться так с самого начала карьеры, без затей об этом забыли. В первой же моей короткометражке группа учеников устраивала манифестацию - и весь съемочный процесс был похож на то, что происходило на экране. От тех съемок я получил не меньше удовольствия, чем от работы над "Классом" сейчас. Однако не будем забывать: зажиточность кинематографа - в разнообразии его тем, методов и языков. Каждому свое.

- Ваш следующий фильм будет продолжать взятую тут линию?

- Да, кажется, я нашел безукоризненный приём работы с актерами. Плюс к тому мне крайне понравилось снимать кино на три цифровые камеры HD, способные идеально поймать идущую от актеров энергию.

- Если вылезать за рамки школьной проблематики, то ваш фильм - история трагических или комических мутаций культуры в современном обществе. Или это всего только воззрение учителя словесности на новое поколение, его язык и ценности?

- Я давно думаю, что пора выискать новое определение для самой идеи культуры. Культура не может стоять на месте, она состоит из множества разнородных элементов и, что важнее, каждый день меняется. Причем происходит это не только с французской культурой, но и со всеми остальными: итог глобализации! Но во Франции уж верно переоценивают важность Великой Французской Культуры. Школа должна схватить на вооружение более критичный подход. Ведь в школе всякий мужчина начинает зреть мир по-своему и навязать всем цельный стандарт все равно не получится. Правда, классическая культура никуда не денется, она незыблема: мы читаем Мольера и Пруста, и это прекрасно. Тем не менее этого недостаточно. Существует еще и повседневная культура, разные способы произносить и мыслить. Этому тоже необходимо учиться. В том числе обучаться у подростков их языку.

- На похожую тему сделал свою "Увертку" прочий французский режиссер - Абдель Кешиш. Кто еще из современных кинематографистов говорит на близком вам языке?

- Я участливо посмотрел на программу Каннского фестиваля этого года и нежданно понял, что все больше кинематографистов нынче интересуются реальностью. Мир становится сложнее, дает все больше тем для размышления. Люди чаще сталкиваются с неожиданными, новыми ситуациями. Кинематограф должен доставить родное подтверждение этих изменений. Кино нынешнего дня смотрит в мир. И я замечательно себя чувствую в этом кинематографе.

Keywords: