Не спешите - часы встанут

В своей третьей по счету работе "Бумажный солдат" Алексей Герман-младший беспощадно высказался о русской интеллигенции, показав ее трагичный злободневный цикл. Он неизменно единственный - что у героев Чехова, что у советских шестидесятников

Все герои картины мыслят космическими категориями, напрочь оторвавшись от земных забот

Как новому фильму Алексея Германа-младшего "Бумажный солдат" удалось сотворить этакий фурор на Венецианском фестивале, став его двойным лауреатом ("Серебряный лев" за лучшую режиссуру и "Озелла" за лучшую операторскую работу), не вовсе понятно. На "высоких" европей­ских кинопоказах все нарочито русское, безусловно, вызывает любопытство, но, как правило, для этого кинокартина должна быть снята под лубочным брендом "а-ля рус". "Бумажный солдат" - картина не легко сугубо русская и в этой выстраданной "русскости" понятная, пожалуй, только нашим соотечественникам. Герман, пытаясь препарировать то самое эфемерное понятие русской души, показал физиологию русской интеллигенции, для которой любое момент - трагическая пора перемен: что Октябрьская революция, что зачин советских 60−х, прошедших под знаком первого полета в космос.

Ностальжи по советской монополии на космос и временам былой славы три года обратно уже было увлекся Алексей Учитель, снявший "Космос как предчувствие", кино весьма экзальтированный и совершенный футуристических мечтаний. Герман же увидел в той эпохе драму утраченных иллюзий интеллигентов, романтически одержимых размахом НТР. Половину героев картины, видно конгениальных героям лент Ромма и Тарковского, режиссер неспроста сделал врачами - это ниточка, связующая эпохи и отсылающая нас к чеховским персонажам, прекраснодушно болтающим о прогрессе и горячо верящим в то, что следующие поколения всенепременно будут счастливы. "Дядю Ваню" в ленте не цитирует только ленивый, попеременно сбиваясь на Бердяева с его кругами бытия. Но все это так гротескно и нелепо, что тут же начинаешь разуметь - нет тут чеховского сочувствия к мягкотелым героям, а есть лишь полное безысходности и досады отображение жизненного цикла интеллигента, так увлеченного идеей, что некогда более того заняться сексом.

Вечно рефлексирующему и мыкающемуся со своей интересной тоской от жены к любовнице (Анастасия Шевелева) врачу-терапевту Даниилу Покровскому (Мераб Нинидзе) выпала непростая проблема - среди казахской промозглой степи тренировать кандидатов для первого полета в космос. Понимая, что обрекает людей по сути дела на верную смерть, Покровский терзается, выбирая между своей футуристической мечтой о космосе, "городах на Марсе" и врачебный долгом. Противоречие оказывается патологическим - медик срывается на истерики, мучается кошмарами, разводится с женой, единственным здравомыслящим человеком в картине, не сдуревшим от темпераментного пустословия (Чулпан Хаматова) и, наконец, умирает от сердечного приступа, падая в грязища и накрываясь тенью от взлетающей в тот самый миг ракеты. Совершено фатальная нелепость, но симптоматичная для всей той некогда веселой компании советских интеллигентов, страдающих деятельной импотенцией и снедаемых противоречием изнутри. Спустя 10 лет позже первого полета человека в космос сызнова собравшиеся на той же даче друзья уже не досчитаются не только Покровского, чьи подруга жизни и любовница живут ныне вместе, продолжая цитировать Чехова на два голоса, но и ещё некоторых, не потянувших и не дотянувших до "великой футуристической мечты". Знакомый гинеколог повесился, у другого остановилось сердце, а сам Гагарин, являвшийся воплощением этой мечты, погиб нелепо и негероически - разбился в авиакатастрофе.

Эстетика "Бумажного солдата" - намеренно несовременна. Герман и его операторы Максим Дроздов и Алишер Хамиджоджаев работают скорее в манере раннего Иоселиани и воссоздают эпоху восторженного шестидесятничества в ретростиле советского кинематографа, от кадра к кадру отсылая нас к "Солярису" Тарковского. В итоге им удается достигнуть атмосферы тотального сна, футуристического, с грязными и холодными пейзажами, как будто из антиутопии, и техногенным кошмарным холодком, тот, что ощущают все до единого персонажи картины.

Алексей Герман мыслит символами. Ключевой - часы на руке у одного из героев, которые в первую голову неизменно спешат, а через десять лет останавливаются. Вот он - житейский цикл русской интеллигенции, прежде в экстазе захлебывающейся сверхидеями, торопя само время, а затем попадающей в идейный тупик, выгорая изнутри, вроде тот что ни на есть бумажный солдат, что "переделать мир хотел", из песни Окуджавы, которая весь фильм звучит рефреном. Все герои, оказавшиеся в этой казахской степи, насквозь продуваемой ледяным ветром, поэтично ими называемым ветром перемен, то и занятие заходятся в приступе кашля, который не проходит и на который уже никто не обращает внимания. Они все изначально и неизлечимо больны, одержимы мертворожденными идеями, и ход распада уже пошел, часы быстро встанут. Брошенная мимоходом реплика одного из персонажей: "Да купи себе новые!" - еще один признак трагического непонимания этого идущего полным ходом распада. Мы думали: нетрудно насморк, а это оказался рак.

Keywords: