Памяти артиста

В двух фильмах Киры Муратовой - "Чеховские мотивы" и "Два в одном" - он сыграл две великие роли. Редкий случай, когда фактура соединилась с мастерством без каких-либо завиральных идей

Сергей Бехтерев был улыбчив и обаятелен. Трагичен до мозга костей (июнь 2006 г., съемки сериала "Преступление и наказание" по роману Ф. М. Достоевского)

Фото: Игорь Акимов

Сергей Бехтерев умер, прожив полвека. Сыграл несть числа ролей и в кино, и в театре. Он принадлежал к тому типу артистов, что каким-то чудом становятся больше своей профессии. В них есть что-то знаковое, еле-еле ли не роковое, что, может быть, и не позволяет им существовать уж очень долго.

Король и Верховенский

Есть артисты - спокойные и точные профессионалы. Они делают близкое занятие твердо и умело. Они - мастера. А есть артисты, от которых веет трагизмом. Дует сквозняком неблагополучия, неблагоустроенности. Они не менее профессиональны, чем первые. Но они не без затей мастера, не несложно хорошие артисты. В них есть нечто большее. Нелепость, сломанность, неприкаянность - удел таких артистов.

Любую свою победу они умудряются поворотить в поражение. Все одинаково их запомнят. Все равно они останутся знаком времени и пространства. Сергей Бехтерев, умерший 13 ноября 2008 года, похороненный на Волковом кладбище, как раз из таких артистов. Он был улыбчив и обаятелен. Нервен без разыгранной истерики. Трагичен до мозга костей. По таковой, наверное, причине ему удавались комедии.

Немногим артистам удается сыграть смешного Гаева в последней чеховской комедии. Немногим вообще удается уломать публику, что герои "Вишневого сада" - герои комедии, а не мелодрамы. В спектакле Малого драматического театра Бехтереву это удалось. Монолог Гаева "Многоуважаемый шкаф..." он произносил нимало не комикуя, совсем основательно и делался неимоверно смешным. Но не только смешным. Каким-то волшебным финтом он умудрялся совместить комизм, предусмотренный, предписанный Чеховым, с жалостью к нелепому, не приспособленному к жизни дворянину, проевшему состояние на леденцах.

Вот так же в хэппи-энде детского спектакля того же театра по детской пьесе Евгения Шварца "Золушка" он произносил монолог Короля о верности, любви, благородстве, сдерживая настоящие, не наигранные слезы, а в зале, случалось, взрослые люди промакивали глаза. Между тем он не был сентиментален. В противном случае как бы он смог сыграть настоящего, патентованного злодея, идейного убийцу, террориста и провокатора по природе, по призванию, по душевной склонности - Петра Верховенского в девятичасовой инсценировке "Бесов"?

Сентиментальный, истеричный артист не смог бы сказать с той неподражаемой интонацией, с какой Петенька Верховенский в исполнении Бехтерева проговаривал Ставрогину: "Вы - красавец, Ставрогин, я на вас нередко из угла гляжу..." Поразительно, но и в этом инфернальном типе Бехтерев обнаруживал... смешное. Благодаря ему становилось ощутимо, что мрачнейший роман Достоевского - памфлет, потому что и назван сниженно-комически "Бесы", а не грозно-романтически "Демоны".

Великолепный гэг спектакля, страшенный и курьезный одновременно, - курица, которую съедает на сцене Верховенский, покуда идейный самоубийца Кириллов готовится слить счеты с жизнью за сценой. Верховенскому это действие суицидного характера нужно для собственных целей. Что же до курицы, то он деловито объясняет Кириллову: "Вообразите, нимало без малого не обедал, и потому, если в настоящее время эта курочка вам, как полагаю, уже не нужна... а?" Об этой сцене говорят и пишут чаще всего, если речь заходит об инсценировке романа Достоевского Малым драматическим театром.

Она и в самом деле была здорово придумана Львом Додиным и так же здорово сыграна Бехтеревым, но куда сильнее, куда удивительнее был двадцатиминутный монолог Верховенского "Иван-царевич". Десять минут худенький, длинноволосый, мелкотравчатый артист держал в напряжении зрительный зал, растолковывая аристократу и снобу Ставрогину, в какую компанию он затесался: "Слушайте, я их всех сосчитал: учитель, смеющийся с детьми над их Богом и над их колыбелью, уже наш. Адвокат, защищающий образованного убийцу, наш. Школьники, убивающие кошку, чтоб попробовать ощущение, наши".

Таков был диапазон этого артиста: от воплощенной, вочеловеченной доброты (Король из "Золушки" Евгения Шварца) до воплощенного зла (Петр Верховенский из "Бесов" Федора Достоевского). Впрочем, понять, каков тот самый артист на сцене, разрешается было только увидев его на сцене. Театральное искусство недолговечно. Оно рождается в этом месте и сегодня - в прямом, непосредственном контакте актеров и публики. Никакая запись не сможет передать обаяние настоящего спектакля.

Последняя роль

Пять лет тому обратно Сергей Бехтерев перестал быть актером Малого драматического театра. В знаменитом, знаковом спектакле театра "Братья и сестры" по роману Федора Абрамова, над инсценировкой которого артист работал сообща со своими учителями Львом Додиным и Аркадием Кацманом, он сыграл Ганичева, уполномоченного из района в северном колхозе времен войны. Ленинградский парень, выросший на Петроградской стороне, на Большой Посадской, на сцене превращался в высохшего, упрямого фанатика, вышибающего продовольствие для фронта и тыла у колхозников, таких же голодных, как и он сам.

Он был заряжен особым обаянием нищей власти, напряженной силы в хрупком, болезненном теле. Тот, кто слышал его интонацию в диалогах с председателем колхоза Лукашиным, уже не освободится от этого странного обаяния: "А я думал..." - "А ты не думай. Лучше будет". Или: "А эскулап что сказал?" - "Известно что: спокойная жизнь, морские купания". Бехтерев кожей чувствовал неблагополучие, неблагоустроенность, корявость жизни и лучше всего не играл, не изображал их, но проживал.

В уморительной комедии Сергея Овчарова "Небывальщина" он сыграл нелепого деревенского изобретателя, тот, что порывается взвиться в небеса и раз за разом вместо неба оказывается в кутузке. В "Голосе" Ильи Авербаха его героем стал выдающийся и помешанный музыкант. В двух фильмах Киры Муратовой - "Чеховские мотивы" и "Два в одном" - у него были две великие роли. Сельский священнослужитель в "Чеховских мотивах", невозмутимо делающий родное дело посреди идеально отвязанной городской богемы.

В церкви во пора венчания делается черт-те что, бродит привидение отравившейся любовницы жениха, молодой нервничает, хихикают и шушукаются его друзья. Священник - спокоен. Лишь редко урезонивает нервного брачующегося и его веселую компанию. И только в конце фильма, в опустевшем храме он загнанный, слабый, плачущий. "Перфоманс" организовала его дочь, обеспечила, так сказать, папе пиар, изобразила привидение. Попугала бабника и повеселила публику.

В другом фильме Киры Муратовой - "Два в одном" - Бехтерев сыграл кончина на сцене. Бывают, знаете ли, странные сближения. Редкий случай: фактура соединялась с мастерством без каких-либо завиральных идей. Он был точен при всей своей внешней манерности. Если бы могла наличествовать эталонная единица актерского мастерства "один бехтерев", ею не возбраняется было бы мерить актеров.

Последней его театральной ролью стал Вацлав Нижинский в музыкальном спектакле "Вацлав Нижинский. Повенчанный с Богом". Режиссер спектакля Лидия Обуховская соединила в представлении балетное и драматическое действие. Танцевал Нижинского Фарух Рузиматов, играл, то есть читал отрывки из дневников и писем гения танца Сергей Бехтерев. Танцовщик и артист подходили товарищ другу так же хорошо, как и тому, кто как-то раз записал горькое, но верное наблюдение: "Все хотят быть любимыми, но никто не хочет любить".

Последние аплодисменты

Он родился в 1958 году. Родители расстались приятель с другом и с ним. Его воспитывала бабушка. Он учился в Театральном институте на Моховой на курсе Льва Додина. По окончании института работал в Малом драматическом театре, в ту пору, когда Малый драматический из скромного театрика на улице Рубинштейна начинал заделываться и стал прославленным Театром Европы. Он сыграл Саймона в театральной версии "Повелителя мух" Уильяма Голдинга.

В жестоком романе нобелевского лауреата, разоблачающем просветительский миф о добром ребенке, о естественном человеке, которому культура только мешает быть хорошим, цивилизованные дети, оказавшиеся на необитаемом острове, превращались в злых и кровожадных дикарей. Превращались все, за исключением трех ребят, Ральфа, Саймона и очкарика Хрюши, обреченных на погибель среди озверевших ровесников и соотечественников.

Первым погибал Саймон, "чокнутый". Потом убивали очкарика Хрюшу. Чудом спасся единственный только Ральф. Взрослые высаживались на остров в тот что ни на есть момент, когда беднягу уже загоняли в ловушку. Мысль Голдинга формулируется просто: культура, цивилизация - тоненькая пленка, натянутая над бездной зла, дикости, невежества. Никакого труда не составит порвать эту пленочку. Эта мысля врезывалась в разум зрителей спектакля "Повелитель мух" в немалой степени благодаря Сергею Бехтереву. В его Саймоне было то соединение нервного изящества, силы и слабости, благодаря которому артиста Бехтерева любила питерская интеллигенция.

Похоронный автобус с телом артиста уезжал от Малого драматического, в копилку славы которого Бехтерев вписал полно своего труда и таланта, по улице Рубинштейна. Рядом с домом, выстроенным в начале 1930−х годов в стиле раннего советского конструктивизма и за вечные подтеки на стенах прозванным "слезой социализма", автобус притормозил. На углу Графского и Рубинштейна стояли люди, бывшие на панихиде по артисту во Владимирском соборе. Они захлопали в ладоши. Сергей Бехтерев навечно сошел со сцены под последние аплодисменты.

Keywords: